Тот, кто думает, что хамство — это… (обновлено)

Тот, кто думает, что хамство — это когда тебя обзывают нехорошим словом или нарочно толкают в трамвае, глубоко заблуждается.

На настоящее, утонченное, богатое всеми оттенками и нюансами хамство способна только бабушка-божий одуванчик в очках с толстыми стеклами, работающая в Отделе рукописей Российской государственной библиотеки на выдаче материалов читателям.

Знаете, что способствовало постижению ею самых вершин сего сложного искусства? Ограниченность приемов, которыми она может оскорбить посетителя. (Это как персидские красавицы, отточившие до совершенства приёмы обольщения взглядом, поскольку ничего другого им не позволяет делать чадра).

Смотрите сами. В читальном зале положено говорить в основном шепотом или приглушенным фальцетом — то есть бабушка-божий одуванчик не может просто так накричать на посетителя.

От посетителя бабушку отделяет стойка из богатых пород дерева — то есть она не может якобы случайно наступить на ногу посетителя или, например, совершенно ненароком пнуть его в живот.

Более того: по служебному проколу бабушка-божий одуванчик не может просто так говорить человеку гадости, даже тихим вежливым голосом (о несчастное, обделенное создание!).

Все, что она может, ограничено ее скромными служебными обязанностями: принять от читателя билет и требования, выдать материалы, поставить штамп на читательском листе — и всё.

Зато уж тут-то ее вотчина!

Потому что нигде не написано, что, например, нельзя подолгу смотреть на читателя ненавидящим взглядом, пытаясь прожечь на нем дырку, а потом, когда он протягивает билет — отвернуться и нарочно долго его не замечать.

Нигде не отмечено, что нельзя забывать поставить штамп на выход, чтобы читатель лишний раз попусту прошелся туда и обратно по коридору.

Наконец (логически продолжим), нигде не сказано, что нельзя засунуть неподписанное заявление читателя так глубоко, чтобы никто о нем и не вспомнил и чтобы через два месяца, придя в библиотеку, читатель обнаружил, что к работе его пока не допускают и что он просто даром потратил время, съездив сюда.

Систематическое перебирание бабушкой-одуванчиком всех приемов из ее нехитрого арсенала приводит к желаемому результату: посетитель взбешен, но навредить ей в ответ не может. Ведь он понимает, что просто глупо, грешно и смешно мстить такому мелкому, злобному, жалкому и несчастному существу.

О христианские добродетели! Или нет: о божественный дар — чувство юмора!! Что бы мы делали в этом мире, если бы не ты…

— —

P.S. (спустя несколько недель) Нет, я была в корне неправа про мелкое и несчастное существо. Эта жалобная оболочка, которую мы лицезреем за конторкой, оказалось, таит в себе мощную натуру. При моем очередном посещении Отдела рукописей РГБ все та же бабушка-божий одуванчик накричала на вполне крепкого молодого человека («Когда же! Вы! Наконец!! Научитесь работать с рукописями!!!» — у бабушки оказался ого-го какой голос, полно физических сил, и вообще ее агрессия была столь недвусмысленна, что я боюсь представить себе, что бы было, окажись у бабушки в руке автомат). Молодой человек, конечно, оторопел, постарался вежливо объяснить, что он эти материалы даже не брал и что напрасно его обвиняют в каких-то грехах. «Я брала!!!!!» — взвыла бабушка-божий одуванчик.

Примечательно, что пока в зале находились ее коллеги, она ходила скрюченная, еле волоча ноги, и говорила тихим заморенным голосом, как будто погибает от голода. Прямо какая-то бабушка-зомби))))

А я вот о чем сейчас думаю:  раз ее поведение за тот год, пока я навещаю сие заведение, не изменилось, значит, никто из читателей на нее до сих пор не пожаловался. А может, стоит? Ведь судя по тому, что остальные сотрудники вполне адекватны, а некоторые даже приятны и вежливы, крик на читателей здесь не считается нормой.

Метки:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.