Сергей Турко — предисловия

Сержкниги

Сергей Турко

Предисловие

к книге И. Драгунской

Код завинчивания

Офисное рабство в России

Люди собираются вместе, чтобы заняться чем-нибудь при­ятным, например поиграть в волейбол, или чтобы до­стичь цели, которую поодиночке достичь не могут, создать сложный продукт: автомобиль или кинофильм… Собственно, именно поэтому существуют артели, заводы и офисы. Люди идут на вечеринку или на работу не для того, чтобы над ни­ми издевались, плели интриги, подставляли. Если кандидату на собеседовании скажут, что его будущий руководитель кри­чит почем зря, в наказание за ошибки заставляет ходить с плакатом «Я провинился», а в рабочее время за пределы офиса не позволяет выйти даже купить сигарет, вряд ли хоть один разумный человек пойдет в такую фирму работать, пусть она хоть трижды лидер рынка.

Рабство, как и многое другое, подкрадывается незаметно. Выкурил косяк раз-другой — вроде мелочь, развлечение, но вот уже не можешь без наркотика, наступает зависи­мость. Коллега отпускает едкое замечание по поводу одеж­ды или ваших мыслительных способностей. Начальник на совещании выставляет вас виноватым, хотя ошибся он сам, когда давал задание. Вы опаздываете на минуту, и вас заставляют писать длинную объяснительную записку — при том что у вас не назначены никакие встречи, вы не се­кретарь и не охранник, а аналитик и с тем же успехом мо­жете работать и дома. Вам кажется, что все это мелочи, и вообще вы здесь человек новый, после института, по на­туре неконфликтны, а работа вам нужна, у вас куча креди­тов, семья, квартира… Факторов, которые мешают человеку вовремя осознать, что на него оказывают психологическое давление и заставляют забыть о собственном достоинстве, может быть сколь угодно много. Не каждый умеет выстро­ить границы личности и потом, не имея возможности дать отпор реальному обидчику, срывается на домашних, уходит в депрессию, спивается. В школе противостоять психологи­ческим манипуляциям не учат, в семье могут быть свои проблемы, по ящику вообще идет сплошное промывание мозгов с утра до вечера. Новичок привыкает к определен­ному уровню давления, но оно неизменно растет, и вот уже начальник звонит вам вечером на мобильный и просит ввинтить лампочку на даче, а как раз сегодня он говорил вам о возможном повышении, вы чувствуете неловкость, но у вас ипотека, поэтому вы бросаете домашние дела и едете, как зомби, помогать боссу строить его личные взаи­моотношения с лампочкой. Проходит год, и вот уже вы на отраслевых конференциях вещаете, как пение гимнов по утрам и тимбилдинги по выходным помогают повысить эффективность бизнеса и выжить в кризисные времена.

Эксплуатацию человека человеком легко объяснить эко­номически, чуть сложнее — психологически, но мне хочет­ся взглянуть на эту проблему под другим углом. Степень цивилизованности человека и общества в значительной степени определяется тем, насколько для объяснения связи между причиной и следствием люди используют науку и го­товы анализировать и доказывать зависимость между дей­ствием и результатом. Например, мы моем руки перед едой, так как доказано (а мы верим старику Пастеру), что мыло убивает микробы. Мы не крестимся на грозу, так как знаем, что молния — следствие действия атмосферного электри­чества, а не гнева Зевса или искр из-под колесницы Ильи-пророка. Аналогично в офисе. Множество исследований показали, что банковский клерк должен быть одет строго, так как это влияет на восприятие потребителями банка как серьезного заведения. Если токарь отклонится от ра­бочей процедуры, деталь будет запорота. Если долго не брать трубку, клиенты будут недовольны. Следователь­но, просить клерка одеваться по форме, рабочего — четко выполнять процедуру, секретаря — оперативно отвечать на звонки — нормально, а вот требовать от сисадмина но­сить галстук — чистый произвол, так как наличие или от­сутствие оного никак не влияет на его способность, напри­мер, поднять базу данных. Если продолжать медицинскую аналогию, то совет народного целителя Геннадия Петрови­ча лечиться лыжной мазью нельзя объяснить ничем, кроме его собственных (не факт, что здоровых) представлений. Менеджер, конечно, может настаивать, что в офисе все, даже дизайнеры, должны носить костюмы, так как при­лично одетые люди украшают мир, но это не более чем лич­ное желание конкретного человека, никак не предусмо­тренное трудовым законодательством и не связанное с сутью выполняемой работы.

Случай с водителем грузовика фирмы Coca-Cola, которо­го уволили за то, что он пил Pepsi, так оживленно обсуж­давшийся несколько лет назад в Интернете, пример произ­вола руководства Coca-Cola, так как то, что пьет водитель (если это не алкоголь), никак не влияет на его способность водить грузовик — а именно для этого его и нанимали. Ма­терый «корпоративщик», не мыслящий себя вне насквозь политически проинтригованного офиса, возразит, что во­дитель вел себя нелояльно, отдавая предпочтение продук­ции конкурента, это могли увидеть журналисты и вообще это плохой пример для других работников. Так что же, если рабочий на заводе делает наручники, ему в них и ходить каждый день? А воду пить можно, или кто-то сочтет это рекламой колодца?

Если ваши сотрудники при наличии свободного выбора покупают продукцию конкурента, значит, что-то не так с ва­шей продукцией, а не с сотрудниками, и не надо переклады­вать с больной головы на здоровую и заставлять их делать несвободный выбор. Руководство «Евросети», запрещавшее сотрудникам пользоваться той или иной моделью личного (!) телефона, вторгается туда, куда любому боссу независимо от его достоинств, рангов и регалий путь заказан — в личную жизнь человека1. Ведь защищая право руководства Coca-Cola или «Евросети» определять, чем водитель должен утолять жажду за свои личные деньги, по какому телефону продавец может отправлять sms, мы потихоньку оплетаем себя рабски­ми путами. Признавая хоть малейшее право акционера, ге­нерального директора, начальника отдела вторгаться в нашу личную жизнь, определять любой фактор, напрямую, логич­но и обоснованно не связанный с производительностью тру­да или качеством продукта (или иной явно определенной целью фирмы), мы создаем крайне опасный прецедент. И не стоит удивляться, если завтра за вас будут решать, какие слова, цвета одежды или марки автомобиля «корпоративны», а какие — нет, какие газеты читать, какие фильмы смотреть, на какие сайты заходить, за какую партию голосовать. У Большого Брата тысяча имен, а мы наивно дали себя убе­дить, что тоталитаризм возможен только при коммунизме или фашизме. Среди нынешних руководителей и владельцев российских фирм, кстати, еще хватает бывших бандитов или военных. Неудивительно, что свои представления о жиз­ни, по большей части весьма жесткие, они часто переклады­вают на всю иерархическую структуру организации, которая насквозь пропитывается недоверием, подозрительностью, самодурством.

Задача руководителя — координировать подчиненных, помогать им, обеспечивать их ресурсами и достойной зар­платой, воодушевлять и решать их проблемы, совершен­ствовать процессы, ставить и корректировать цели. Он больше слуга, чем господин, кстати, такой позиции при­держиваются руководители многих японских и западно­европейских компаний. Речь не об уравниловке или защите лентяев. Нет проблем в том, чтобы уволить неспособного сотрудника, не заплатить ему за несделанную работу, пря­мо сказать человеку об ошибке или сделать выговор за несоблюдение технологии. Но разные унижения и из­девательства, швыряние клавиатур, подставы, сексистские оскорбления и многое другое, о чем пойдет речь в книге, не зря не входят в перечень навыков, которым обучают бу­дущего руководителя, это вам подтвердит любой профессор нормальной бизнес-школы. Допуская в офисе неуставные отношения, руководители дискредитируют саму идею менеджмента, все знания и методы лучших бизнесменов и консультантов, перечеркивают все, что написано в тыся­чах книг, многие из которых вышли в издательстве «Аль-пина Паблишерз». Собственно, это одна из причин, почему мы предложили Ирине Драгунской написать данную книгу. Обидно, когда из-за действий отдельных, не вполне грамот­ных или психологически незрелых личностей у людей скла­дывается неверное мнение о менеджменте и работе в кол­лективе.

Поскольку я сам практикующий руководитель, то могу понять, почему, когда возникает какая-то серьезная пробле­ма, начальнику так хочется хоть что-то сделать и отчитаться наверх: «Вот, я нашел решение, я применил корректирующее воздействие, вот он — виновный во всех бедах!» Кажется, что активность — любая, не важно, насколько обоснованная и логичная, позволяет что-то поправить, ведь бездействие так тяготит и порождает сомнения в компетентности. Может, начать штрафовать? Устроить показательное увольнение? Отменить перекуры? Добавить еще две стадии собеседова­ния? Отчитать министра перед телекамерой? Если вы не мо­жете ясно и четко сформулировать и объяснить по всем пра­вилам логики как то или иное ваше решение повлияет на результат, лучшее, что можно сделать, — еще и еще раз все обдумать. Конечно, возможны интуитивные озарения, лидер может быть гением от природы, может объективно не хватать времени, чтобы взвесить все за и против. Тем не ме­нее следует всегда помнить, что руководители имеют дело со сложными системами, и чем больше организация, тем слож­нее система, тем больше в системе связей, тем больше одна часть системы влияет на другую и тем серьезнее надо проду­мывать каждое действие, так как ошибка может стоить жиз­ни всей системе.

Когда я рассказывал знакомым о том, что мы готовим книгу про офисное рабство и цитировал кое-какие ее фраг­менты, мне часто говорили: «Ну и что удивительного? Ма­ло ли что бывает» или «Тоже мне проблему придумали». Складывается впечатление, что большинство людей, кото­рые сталкиваются с офисным рабством, либо не замечают проблемы, либо настолько с ней свыкаются, что даже на­чинают оправдывать жесткие действия коллег — мол, сам виноват, бьет — значит любит… А это ведь стокгольмский синдром — штука похуже самого рабства!

Надеюсь, эта небольшая книга лишний раз поможет по­нять, что многое из того, что происходит в российских офи­сах, — неправильно и не должно быть в цивилизованном обществе, что офисное рабство как явление ничуть не без­обиднее дедовщины в армии, коррупции чиновников или взяток на дорогах. Офисное рабство в той или иной степени существует везде, но в России, мне кажется, бороть­ся с ним сложнее, так как понятие свободы у нас еще не так ценится гражданами, как, например, на Западе, да и власть ведет себя более жестко. Тем не менее мировая практика показала, что там, где уважают человеческую личность, по-настоящему процветает не только искусство, но и наука, и экономика. А значит, нам есть куда стремиться.

Сергей Турко

Сержкниги

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.