Как тайное становится явным

С большой грустью я должна написать эти строки (и это не оборот речи, вы сейчас поймете почему).

Последняя неделя была наполнена печальными событиями.
Во-первых, умер дедушка, мамин папа, Анатолий Григорьевич Кирсанов. Он был очень достойный человек, ветеран войны, был награжден медалями за храбрость, позже имел пост в министерстве. Мы все его очень любили. Простились с ним в этот понедельник.
Также на днях умерла Нелли Ивановна Хоткевич — человек, очень много сделавший для создания архива моего папы, бывшая личным папиным секретарем.
Эти два события печальны сами по себе.
Но они по крайней мере естественны — оба человека прожили долгую жизнь, наполненную событиями и яркими переживаниями, оба ушли легко, как, наверное, хотели бы мы все уйти в свое время.
Но, к сожалению, в связи  с последним событием в последние два дня всплыла информация, которая абсолютно поменяла мои представления о мире, в котором я живу.

Нелли Ивановна Хоткевич (как я уже писала, бывшая личным секретарем моего отца) была вхожа в наш семейный очень близкий круг. Когда-то она была страстной поклонницей моего отца (ну и, конечно, его творчества тоже), у нее не было  детей, и она очень привязалась к нам с братом. К моей огромной грусти, теперь оказывается, что она (я верю, что не со зла), будучи вхожей в наш дом и зная о нас все, распространяла о нас по консерватории информацию, которая не всегда соответствовала действительности и в конечном счете ставила нас в двусмысленное и ложное положение. Еще раз говорю — конечно, она не хотела ничего плохого. Она была очень добрым человеком, очень тяжело переживающим то, что у нее не было собственной семьи и детей. Видимо, ей страстно хотелось выдать желаемое за действительное и она просто не думала о том, что иногда фантазии могут повредить реальным людям.

Я пишу это сейчас, прекрасно осознавая свою ответственность. Об ушедших не говорят плохо. Еще раз повторяю поэтому: она была очень добрым человеком, стремившимся отдать море любви всем — знаменитостям, которых она обоготворяла (в разное время она была влюблена в Наполеона, Че Гевару, Пастернака, Рихтера… даже в Ельцина и Гайдара), талантливым консерваторским музыкантам (и их детям, как это было в случае с нами). В отличие от Че Гевары и прочих легендарных личностей, которые находились от Нелли Ивановны на отдалении, живые люди, окружавшие ее, мучились от того, что не могут ответить взаимностью. Муки совести усиливались оттого, что она много отдавала и наотрез отказывалась принимать что-то взамен. Этот мягкий с виду, безукоризненно вежливый и интеллигентный человек, чья жизнь была с виду упорядочена и разложена по полочкам (она даже по телефону говорила со знакомыми, замеряя время по часам), на самом деле, оказывается, был настоящим вулканом, стихийным природным явлением неслыханной силы. Это была страсть  — настоящая «мономания», как в новеллах Стефана Цвейга.
В день похорон я узнала, что Нелли Ивановна всю жизнь писала дневники, которые завещала издать отдельной книгой под своим именем. В письме своему племяннику она называла эту книгу «главной тайной моей жизни» и писала, что издание ее труда она не может доверить никому, кроме него. По первым страницам дневника (посвященным, насколько я поняла, Рихтеру) выходит, что внутри, в душе, она была абсолютно другим человеком, не тем, что всю жизнь видели ее коллеги и близкие. Язык ее книги шокирующе интимен и даже эротичен, и я даже испугалась, столкнувшись с ним.

Что дальше написано в этой книге — я не знаю. Когда она будет издана, мы все сможем ее прочесть. А вот насколько это действительно дневники и насколько вымысел — этого уже, наверное, не узнает никто.

Но факт из всего этого получается только один: мы можем всю жизнь прожить рядом с человеком и абсолютно ничего не знать о нем самом.
И когда всё открывается, получается как в фильме «Шоу Трумана».

Я позже должна буду вернуться к этому вопросу, а пока прекращаю.

Последние два дня были довольно тяжелыми для меня и мне предстоит восстановиться.

P.S. Я пишу всё это не для соболезнований. Всё, что происходит, всегда к лучшему. Тайное должно становиться явным: после этого можно по крайней мере ориентироваться в окружающем мире.

P.P.S. Мда

UPD Год спустя: прочитала дневники Нелли Ивановны. А вы говорите — Стивен Кинг…

Май 2012: Записала эту грустную историю (начало).

Продолжение (содержание дневников)

Окончание

Постскриптум (аудио)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.