УЧИТЕЛЬ

Памяти Иннокентия Анненского

А тот, кого учителем считаю,
Как тень прошел и тени не оставил,
Весь яд впитал, всю эту одурь выпил,
И славы ждал, и славы не дождался,
Кто был предвестьем,
                              предзнаменованьем,
Всех пожалел, во всех вдохнул
                                      томленье -
И задохнулся…

1945 

Итак,

Последнее время я страдаю от творческой апатии, которой никогда раньше у меня не было (»синдром Мартина Идена», назвала я это для себя, хотя, слава Богу, не в такой степени, как это было у этого персонажа Джека Лондона). Краски мира понемногу блекнут для меня, я пугающе быстро определяю бессмыслицу в разнообразных арт-мероприятиях (вчера это, например, был разочаровавший летний Никола-Ленивец’10), не занимаюсь, точнее иногда заставляю себя заниматься  и продолжаю изучать тему своей предполагаемой книги, но делаю все это уже по инерции, потому что и тут сомневаюсь в том, что есть какой-нибудь смысл (учитывая все вокруг происходящее; вот сегодня опять прочитала в новостях, что уничтожают очередной старинный особняк в Москве).

Но почти всегда, когда такие мысли совсем уж углубляются в моей психике, чистая случайность выводит обратно в нормальное творческое состояние.

Сегодня это получилось так.

Измучившись со своим «синдромом Мартина Идена», я полезла в Яндекс узнавать, что делать с творческой апатией. Благословен поисковый механизм, который иногда выдает тебе не совсем то, что ты ищешь! Мне выпала статья про сценическое волнение. Ого! – это же моя тема, подумала я и начала читать. С первых абзацев статья огорошила меня упоминанием папы (а ведь я привыкла к тому, что никто его не помнит, и потому, собственно, и пишу о нем сама), откуда? – но это ладно – затем я быстро обнаружила в этой статье родственные своей душе очертания и, отложив творческую апатию, потому что теперь было не до нее, стала читать остальное, что есть у этого автора.

Иногда меня упрекают в отсутствии стержневой жизненной установки, требуют пояснить: «Кто я? Музыкант? Искусствовед? Поэт? Педагог?». Мне не легко однозначно ответить на этот вопрос.

Я мысленно киваю: понимаю автора как никто. До чего же надоело объяснять людям, привыкшим раскладывать все по полочкам, к какой полочке меня отнести!  (Что, сразу в две? – пугаются люди с полочным мышлением. Как будто жизнь – это большой раздвижной шкаф с ящиками и полочками, а не живая вселенная, где все взаимосвязано и одно со ведет за собой другое!)

И вот я добираюсь до музыки поэзии. Солнце сквозь листья, книга стихов. Мне очень нравятся стихи и очень нравится текст о том, как пропитана музыкой японская поэзия.

И, наконец, автор. По всему выходит, что это человек с чудесным синтетическим мышлением (лучшего названия я пока не придумала, ведь книгу свою о синтезе искусств я так и не написала; но это, бесспорно, отдельная порода людей, некогда бывшая довольно многочисленной, а сегодня сильно поредевшая, к которой относились и папа, и я, и которым в мире, где победило «полочное мышление», иногда бывает  чудовищно неуютно). Музыкант, гобоист, профессор Новосибирской консерватории Евгений Федоров (на сайте, где хранятся его тексты, дописано: Жень-Шень).

Проглядев материалы, решаю вернуться к ним и прочитать подробнее.

Останавливаюсь на

Пьесу Равеля
Слушают грустные птицы.
Дождь моросит.

И вдруг на улице начинается дождь.

Тот самый дождь, которого мы с  вами в эту нечеловеческую жару так долго ждали!

Или я его выдумала?

Иду и проверяю. Дождь теплый, крупный, редкий, но все-таки настоящий.

И, оказывается, уже стемнело.

Если говорить о внешней стороне вопроса (духовную обсуждать здесь глупо – надо не говорить, а смотреть), то при первом взгляде фильм кажется синтезом анимации, рисунков и художественного кино, при втором – понимаешь, что это и есть поэзия, самая ее сердцевина, только выраженная визуально (ну, где-то там учили, что поэзия от прозы отличается многозначностью, когда туманности Андромеды вдруг открываются неожиданно, даже на ровном месте), ну а потом приходит понимание того, что на самом деле это – музыка. Какая музыка? Иоганн Себастьян Бах, я думаю. Не зря там Бах много где звучит в фильме (и даже там, где не звучит, сплошной звукозрительный контрапункт). Кстати, автор музыкальной композиции /того, как это все подобрано, как живет в фильме – тончайшая работа/ - сам режиссер.

Так что этот фильм – музыка, но музыка, конечно, не в прямом смысле (ноты), а в широком. (В древности музыкой считали нечто более обширное, включающее в себя и философию – правильно делали).

И еще – лично для меня этот фильм звучал чуть-чуть сродни «Летучему голландцу» Стеллинга. Наверное, это вороны меня с толку сбили. 

А вот небольшой фрагмент из фильма (спасибо пользователю youtube, выложившему его) – музыка в воздухе. Сюрреалистическая картина:

Поет вода, молясь легко и звонко,

и мотыльковых маленьких мадонн

закат в росинки вписывает тонко

под светлый рассыпающийся звон

- и уже не смогла остановиться: читала с упоением  стихотворения Набокова.

Моя последняя любовь в музыке  – «Баркарола» Вьетана, это тоже своего рода стихотворение, только чисто музыкальное.

И еще о Бродском завтра на 1-м

-

P.S. Посмотрела, но в другое время

                                                                 Свобода -
это когда забываешь отчество у тирана,
а слюна во рту слаще халвы Шираза,
и, хотя твой мозг перекручен, как рог барана,
ничего не каплет из голубого глаза.

 -

Иосиф Бродский

-

Шиповник каждую весну
пытается припомнить точно
свой прежний вид:
свою окраску, кривизну
изогнутых ветвей – и то, что
их там кривит.

-

В ограде сада поутру
в чугунных обнаружив прутьях
источник зла,
он суетится на ветру,
он утверждает, что не будь их,
проник бы за.

-

Он корни запустил в свои
же листья, адово исчадье,
храм на крови.
Не воскрешение, но и
не непорочное зачатье,
не плод любви.

-

Стремясь предохранить мундир,
вернее – будущую зелень,
бутоны, тень,
он как бы проверяет мир;
но самый мир недостоверен
в столь хмурый день.

-

Безлиственный, сухой, нагой,
он мечется в ограде, тыча
иглой в металл
копья чугунного – другой
апрель не дал ему добычи
и март не дал.

-

И все ж умение куста
свой прах преобразить в горнило,
загнать в нутро,
способно разомкнуть уста
любые. Отыскать чернила.
И взять перо.

/ из книжки стихов «Летела Птица», Л. Завальнюк /

О книжке узнала здесь

Всё – музыка
И потому
Ничто не музыка. Камни -
Музыка,
но они молчат.
Полет птицы – музыка.
Но мы слышим взмах птичьего
Крыла,
Не сам полет.
А именно полет-
Музыка.
Мысли – тоже музыка,
Если изъять смысл.
Смысл – тоже музыка,
Но без слов.
Когда мы заодно с миром,
«Одно» – музыка.

… Еще в последние дни (как и во все другие) у меня множество валяется дома книжек, открытых на самых интересных страницах. (Я привыкла заниматься скрипкой, параллельно путешествуя во времени и в пространстве посредством книг).

Великолепная, среди прочего, книжка наркома иностранных дел СССР Чичерина о Моцарте, того самого наркома, который говорил: «В моей жизни были революция и Моцарт»  (этот человек был, судя по его труду, тончайшим музыкантом, и отрывки из книжки я еще перепишу сюда или на аштрей).

Чрезвычайно любопытная книжка «Лунная соната и Кошачья фуга», которой я тоже еще обязательно поделюсь…

За последние дни я набросала раздел о синтезе искусств и наук на аштрее и переделанный раздел «Музыка». Скоро будет.

А, еще! Совершенно изумительный фильм Тарковского «Каток и скрипка». Удивительно тонкая, прозрачная вещь. Всего сорок минут – не то видеоарт, не то клип, не то движущаяся импрессионистическая фотография. Ради этого стоит мне научиться обрабатывать видео и резать его на кусочки. Научусь – буду делиться

На прошлой неделе я совершенно случайно, перелистывая книжки в Чеховском центре, познакомилась с поэтом Виктором Коллегорским***. Сегодня я начала искать его стихи в интернете, нашла — и поняла, что они же очень хороши, красивы, утонченны и музыкальны!

Конечно, чтобы в полной мере ими насладиться, надо иметь очень хорошее классическое образование и очень хороший вкус. Хотя… написала я сейчас это и, пожалуй, добавлю… вкус и образование — да, нужны, но не в том дело. Просто эти стихи — живые (в том смысле, какой я вкладывала в это понятие, когда пыталась писать свой «почти манифест» про Живую Музыку). А это в последнее время редко встречается.

Я поняла это с полвзгляда, и даже пока все не прочитала. А здесь кидаю пока два стихотворения (нет, три), которые мне сейчас, с первого знакомства, полюбились: Ахматова, Беатриче, Бах. Нет, наверное немного в другой последовательности. Пусть будет сначала Беатриче…

БЕАТРИЧЕ

Первое появление

Sopra candido vel cinta d’uliva
Donna m’apparve sotto verde manto
Vestita di color di fiamma viva.*

Не мысля воплощения иного,
В мгновенье, как очам моим предстала
Та, в платье цвета пламени живого,
Бесплотная, вся в блеске покрывала
Эфирного. Внимая дивной речи,
Запомнил все я, что она сказала,
Благославляя чудо нашей встречи,
Едва простерла ветвь свою олива,
И легкий плащ окутал эти плечи,
Vestiti di color di fiamma viva.**

(Примечания:

.

*В венке олив, под белым покрывалом,
Предстала женщина, облачена
В зеленый плащ, и в платье огне-алом.

Данте. Чистилище. ХХХ, 31-33. Перевод М.Лозинского.

** дословно: одетые в цвет живого пламени).

АХМАТОВА

Только Волкова поля солома
Да Воронежской воли холмы…
У решетки Фонтанного Дома,
У ворот пересыльной тюрьмы

В черный год прорыдавшая в голос
Самый скорбный из плачей Невы…
Но по воле Господней и волос
С драгоценной не пал головы.

Внучка Пушкина, правнучка Данта,
Слышу голос провидческий твой,
Вознесенная чудом таланта
Над Невой, над страной, над судьбой.

…Лишь молчанья горчайшая мука,
Залетейских отрава полей,
Выпьет душу. Ни слова, ни звука
Не забудется в песне твоей.

БАХ

О, это вышнее паренье
И пенье ангельского клира,
Когда поправшие забвенье
Листы бесценного клавира

Вдруг обретают очертанья
Давно исчезнувшего мира,
Преображаясь в содроганья
Одушевленного эфира!

И стройный образ мирозданья
Насквозь пронизывает мера,
Пока исполнена звучанья
Та серафическая сфера,

Что исторгает это пенье
Из музыкального размера.
…И постигают поколенья
Секрет чудесного примера.

А вот ссылки на остальное, что мне удалось найти в интернете – чтобы самой не забыть:

Ссылка первая
Ссылка вторая
Ссылка третья

- – -

*** (Удивительным образом мы разговорились – я и не подозревала с самого начала, что передо мной известный поэт; поскольку единственное, что я знала — что говорю с переводчиком классических персидских поэтов, я, естественно, загорелась желанием прочитать его переводы; взяла его координаты; тут выяснилось его имя; и что он сам пишет стихи; потом обнаружилось, что его семья тоже связана с музыкой: его тетей была легендарная Инна Коллегорская — пианистка, которая играла в ансамбле с Давидом Ойстрахом (и кое-кто полагает, что в некоторых произведениях, например  в сонате Франка, она была лучше Юдиной — это уже мне потом сказала мама). Ну и под конец разговора еще и оказалось, что он лично знал и знает как минимум четырех членов нашей семьи (это к вопросу о тесноте мира!)