Скрипичное искусство Италии. Венецианская школа

Книги о скрипкеИстория скрипичного искусства (оглавление)
Л.Гинзбург, В.Григорьев

— —

Глава III
ИТАЛЬЯНСКОЕ СКРИПИЧНОЕ ИСКУССТВО
XVI — XVIII ВЕКОВ

продолжение (см. начало главы)

— —

(На этой странице: венецианская школа — творчество Клаудио Монтеверди и «взволнованный стиль»; Джованни Легренци; Джованни Баттиста Фонтана и Бяджо Марини — итальянский скрипач, среди прочего перенявший традиции игры немецких народных музыкантов — шпильманов, автор «Сонаты для изобретательной скрипки» и др.- А.Б.)

— —

Традиции венецианской школы продолжал и развивал отлично владевший скрипкой Клаудио Монтеверди (1567— 1643) — выдающийся оперный композитор. Он родился в Кремоне, обучался у композитора и виолиста А. Индженьери игре на альте и сочинению. Работал хористом в соборе Сан-Петронио. Первыми его сочинениями были трехчастные мотеты (1582).

Затем Монтеверди некоторое время работает скрипачом в Милане, а в конце 1590 года поступает на службу скрипачом и певцом-мадригалистом в капеллу герцога Гонзага в Мантуе. Сопровождая герцога, он посещает Венгрию (1595), Фландрию (1599), где встречается с Рубенсом. С 1612 года до конца жизни Монтеверди руководит капеллой собора Сан-Марко в Венеции.

Основное значение Монтеверди в развитии скрипичного искусства заключается в существенном расширении трактовки выразительной сферы скрипки, что было связано со стремлением композитора к драматизации музыкального искусства. Технико-выразительные новации, вводившиеся Монтеверди в скрипичные партии, непосредственно выражали его эстетические и исполнительские принципы. Они оказали заметное воздействие на последующий путь развития скрипичного искусства.

Сам характер специфического применения скрипки подтверждает, что Монтеверди был незаурядным скрипачом и хорошо знал природу инструмента. Он оставил довольно мало чисто инструментальных сочинений (одно из них — величественная Интрада в сборнике «Музыкальные шутки» 1607 года), однако партии скрипок в его операх и ансамблях носят во многом новаторский для своего времени характер.

Его новые приемы письма «взволнованного стиля» (concitato), к которому он стремился, не могли быть поняты и приняты, как он сам писал, приверженцами «старой манеры». Эти приемы во многом были связаны с развитием и конкретизацией фигур музыкальной риторики, но риторики уже гораздо более обобщенной и глубокой, менее жестко связанной, как это традиционно делалось, с нормативами ораторской риторики. Не случайно сам Монтеверди писал, что он «больше почерпнул полезных для искусства знаний у философов, чем из ораторской практики». В особенности ему оказалась близка философская риторика Платона, ведущая к поиску истины в диалоге.

Монтеверди стремился найти специфические, броские выразительные приемы и обороты, в которых он видел путь к обобщению, конкретизации и особой сжатости, сконцентрированности содержательных моментов, позволяющих слушателю непосредственно и достаточно точно угадывать состояния действующих лиц в опере, а также в инструментальной музыке.

Подобные поиски Монтеверди расценивались как «отклонение от правильных норм», как своеволие, дерзость. Не случайно разгорелась по этому поводу полемика между композитором и знаменитым болонским теоретиком Дж. М. Артузи.

У Монтеверди многие риторические фигуры рождались из связи музыки со словом, как и у Дж. Габриели. Но, в отличие от него, Монтеверди пытался адекватно отразить интонационно и мелодически смысловые оттенки основных аффектов и движений человека, то есть создать особый драматургический музыкальный «словарь», что было связано с теорией подражания как сущности искусства, идущей еще от Аристотеля.

Монтеверди, естественно, еще в чем-то буквально следует умозрительным представлениям, хотя в своей музыкальной практике и уходит от примитивной прямолинейности. Так, он писал о правилах исполнения своей оперы «Мнимая сумасшедшая Ликори»: «Подражание в музыке должно опираться на слова, а не на смысл фразы. Когда Ликори заговорит о войне, надо будет подражать войне, если она говорит о мире — подражать миру, поведет речь о смерти — подражать смерти и так далее. И эти перевоплощения надо осуществлять с максимальной быстротой».

Такие тенденции, осуществленные в музыке, приводили к усилению контрастов, введению резких смен выразительных средств, поиску новых, более эффектных. А это было возможно сделать главным образом в верхних голосах, скрипичных партиях, на которые у Монтеверди падает гораздо большая нагрузка, чем у его предшественников.

Часть выразительных формул Монтеверди (пиццикато, как подражание стуку оружия, тремоло — для передачи взволнованной речи, угасание звука, нюанс forte-piano как средство, подчеркивающее момент неожиданности) приведены в предыдущей главе, с. 35. Укажем еще на некоторые. Так, композитор выписывает ритмизованное тремоло шестнадцатыми нотами, долженствующее выражать «воинственные страсти».

В знаменитой «Жалобе Ариадны» Монтеверди находит удивительно емкие и художественно значимые интонации для выражения этого состояния, в частности ниспадающие интонации, задержания, которые потом станут типичными для жанра lamento. Пожалуй, впервые Монтеверди применяет и тембровую драматургию, дифференцируя тембры инструментов (а он применял в операх практически все существующие музыкальные инструменты) в соответствии с характеристиками персонажей.

Творчество Монтеверди, как оперное, так и инструментальное (в 1619 году им был выпущен сборник инструментальных симфоний и концертов), повлияло на складывание традиций венецианской скрипичной школы, в частности на творчество Дж. Легренци. В то же время его многолетняя деятельность в Мантуе в качестве первого скрипача и капельмейстера капеллы позволяет считать его в чем-то и основателем мантуанской скрипичной школы.

Если Монтеверди уделял чисто инструментальной музыке сравнительно мало внимания, то в творчестве Джованни Легренци (1626—1690) наряду с операми широко представлены и различные жанры музыки инструментальной, скрипичной. Легренци родился в местечке Клузоне вблизи Бергамо, был учеником Б. Паллавичино. Затем работал в Бергамо органистом, руководил капеллой феррарского двора и местной музыкальной академией. С 1664 года он в Венеции, сочиняет оперы. С 1672 года Легренци становится преподавателем и директором венецианской консерватории (приюта для девушек при соборах, монастырях) «dei Mendicanti», а с 1685 — дирижером собора Сан-Марко, где он организовал большой оркестр, состоящий из 34 человек. Его учениками были А. Лотти, А. Кальдара, А. Вивальди.

Наряду с двадцатью операми, ораториями, полифонической церковной инструментальной и вокальной музыкой, Легренци создал многочисленные инструментальные сочинения для небольших составов, в которых ведущую роль играла скрипка. Именно в его творчестве отчетливо складывается коренящийся в народных истоках и сложившихся демократических формах музицирования струнный профессиональный ансамбль — две скрипки и бас. Безусловно, свободная, светская обстановка Венеции с ее оперой, карнавалами во многом способствовала развитию подобной формы, как и раскрытию виртуозных возможностей скрипки, что связано как с творчеством Легренци, так и с М. Нери и Б. Марини.

В 1655 году появляются его «Сонаты для двух-трех голосов» ор. 2, а в следующем — «Церковные и камерные сонаты для трех голосов» (ор. 4). Уже в этом опусе проявляются характерные черты скрипичного творчества Легренци: стремление к обобщению цикла, связанное с нахождением индивидуализированного тематизма, хотя он еще и остается в рамках контрастно-составного цикла. Эта индивидуализация находит отражение в движении основных тем быстрых частей по ступеням трезвучия, включении фанфарности, повторности интонаций.

Фанфарность интонаций можно объяснить и трансформацией типичных оборотов корнетов и тромбонов, в ансамбле с которыми выступала скрипка, и влияниями героических оперных партий, представленных в операх Легренци.

Особенности стиля Легренци как композитора оперного отчетливо проявляются во вторых частях сонат. Так, в медленных частях сонат порой воспроизводится типичное строение оперной сцены, где солирующий голос сопоставляется с репликами хора. Часть у Легренци нередко начинается коротким, звучным аккордовым вступлением: как бы открывается занавес и оркестр призывает к вниманию, что подчеркивается фанфарами.

Затем на мерном басовом сопровождении вступает скрипка с мелодией, носящей драматически-речитативный характер (даже встречается авторская ремарка — quasi recitativo), как бы сольная женская ария типа жалобы (lamento). Заключает часть, как правило, аккордово-хоральный эпизод, своеобразный комментарий хора.

Финалы сонат обычно моторны, построены на танцевальных темах в полифоническом изложении, в котором они теряют свой жанрово-прикладной характер, получают известное обобщение, чем прокладывается путь к типичному финалу трио-сонаты.

Стремясь к конкретизации восприятия чисто инструментальных сочинений, Легренци довольно часто прибегает к программным названиям. У него можно найти, например, такие заголовки: «La Brembata», «La secca Soarda», «La Rossetta», «La Bona cossa». (Разбор его сонаты «La Согnага» находится в предыдущей главе, с. 42.) Во многом это связано с оперными влияниями — вставными характерными изобразительными эпизодами, отчасти с попыткой инструментальными средствами нарисовать тот или иной «портрет», что найдет дальнейшее развитие в итальянской скрипичной музыке, в частности у Вивальди.

Большинство сонат у Легренци — «церковные». Роль баса исполняет клавесин (с поддержкой смычкового баса) либо орган. Структура цикла построена по контрастному сопоставлению быстрых и медленных частей, тяготеет к четырехчастности. После смерти Легренци были изданы его сюиты «Балеты и куранты для пяти инструментов» (1691), которые являются скорее сборниками танцев. Несколько особняком стоит его соната «La Cetra» op 10 (11) (1673), где имитируется игра на цитре, применяются характерные для нее выразительные средства (в частности, pizzicato), традиционные формы сопровождения.

К венецианской школе можно отнести и последователя, а возможно, и ученика Монтеверди Джованни Баттиста Фонтану (2-я половина XVI века — 1630). Он родился в г. Бреша, работал в Венеции, Риме, Падуе. Это был скрипач-виртуоз, публичные концерты которого (он был одним из тех, кто впервые стал давать открытые концерты) пользовались большим успехом.

Созданные им «Шесть сонат для скрипки и баса» — один из ранних образцов этого рода. Они представляют собой многочастные канцоны, но благодаря выделенной сольной партии, пожалуй, впервые в них столь ярко выражен чисто скрипичный стиль.

Фонтана, видимо, обладал незаурядной техникой. В быстрых частях сонат встречаются довольно сложные последовательности в тридцатьвторых нотах, скачки на большие интервалы (вплоть до децимы), переброски смычка через струны, трели, разнообразные штриховые комбинации. Сонаты Фонтаны во многом повлияли на становление жанра трио-сонаты и сольной сонаты, сказались они и на творчестве его ученика Б. Марини.

Все сочинения Фонтаны были изданы лишь через одиннадцать лет после его смерти. Интерес представляют также его Двенадцать сонат для одной-трех скрипок и ансамбля, включающего гитару, виолончель и другие инструменты. Они написаны более в духе времени и не так опережают развитие скрипичного искусства, как сонаты с басом.

Особенно значительным в докореллиевский период были достижения Бяджо Марини (1597—1665). Он начал учиться в родном городе Бреша, по-видимому, под руководством Дж. Б. Фонтаны. В дальнейшем Марини находился некоторое время в Мантуе, где брал уроки у К. Монтеверди. В 1615 году Марини занял в Венеции место скрипача в руководимой Монтеверди капелле Сан-Марко, продолжая на протяжении еще трех лет обучаться у него. Свое уважение к учителю он выразил в написанном им в 1617 году произведении «Baletto Allemano» (для двух скрипок и баса), которое он озаглавил «Il Monteverdi».

В 1620 году Марини предлагают место дирижера капеллы собора Сан-Ефимии в родном городе, где он становится также членом «академии» «Degli Eranti». Уже в следующем году он переезжает в Парму, где становится придворным музыкантом. Видимо, к тому времени он уже прославился и как скрипач, и как композитор. Вместе со двором он выезжал в другие страны, посетил Брюссель, некоторое время работал в Дюссельдорфе.

В Германии он воспринял некоторые традиции немецких народных скрипачей (шпильманов), в частности, многоголосное использование инструмента и импровизационно-виртуозное искусство. Видимо, было и обратное влияние искусства Марини на немецких скрипачей.

Вернувшись в Италию в 1649 (по другим сведениям — в 1645) году, Марини становится руководителем капеллы собора «Santa Maria della Scala» в Милане, затем работает капельмейстером Академии della Morte в Ферраре (1652—54), кафедральной капеллы в Виченце. С 1656 года до смерти он живет в Венеции, создает и публикует свои сочинения.

Б. Марини славился как яркий, своеобразный скрипач. Современники отмечали выразительность и техническое мастерство, присущие его игре. Яркое исполнительское начало проявилось уже в его первом опусе «Музыкальные настроения» («Affetti musicali»), появившемся в Венеции в 1617 году, предназначенном еще, по традициям того времени, «для скрипки или корнета». По жанру сочинения этого опуса — ранние скрипичные «сонаты» (канцоны) с басом, некоторые канцоны носят программные названия: «La Orlan-dina», «La Gardana». Сам Марини в подзаголовке указывает, что это сборник «старинных жанров и новых».

В последующих произведениях Марини отказывается от двойного обозначения инструментов и ярко раскрывает специфические технико-выразительные возможности скрипки. Так, уже во втором опусе (1618) «Мадригалы и симфонии» для 1—5 инструментов впервые в скрипичной литературе в некоторых сочинениях указываются специальные места для импровизации. Марини помечает их ремаркой «affetti».

Примером раннего специфически скрипичного сочинения может служить его «Романеска» из ор. 3 «Арии, Мадригалы и Куранты для 1, 2-х и 3-х инструментов» (1620). Эта пьеса, созданная для скрипки с басом, имеет многосоставную форму. По жанру она близка к сюите — за основной частью (тема с тремя вариациями) следует пара танцев (гальярда и куранта), составляющая выразительный контраст.

Связывает эти части интонационно однородный, хотя и несколько метрически модифицированный бас. Контраст возникает и между кантиленой и фигурационностью, сложными техническими моторными местами, использующими пунктирный штрих, трели, переброски смычка через струны, характерные фигурации восьмыми (так называемый «ломбардский ритм»). Верхняя граница скрипичного диапазона достигает с3.

Поиски выразительного скрипичного стиля, параллельно с исканиями в области формы сонаты, продолжаются и в последующих сочинениях. Важен в этом отношении ор. 8 (1626), где имеется интересное в колористическом и конструктивном отношении «Каприччио для двух скрипок, звучащих как четыре партии». В нем две скрипки, играющие двойными нотами, создают эффект квартета.

В «Сонате для изобретательной скрипки» Марини оригинально использует прием исполнения двойных нот. Он дает скрипачу паузу в семь тактов для перестройки струны Ми на терцию вниз в До, что создает новую возможность исполнения двойных нот, так как при этом терции играются постановкой одного пальца на две струны сразу. Это — один из ранних примеров применения скорда. туры.

В каприччио из этой же сонаты он предлагает сложнейший при¬ем исполнения аккордов на трех нижних струнах, да еще в медленном темпе (он помечает: «в манере лиры» — имеется в виду смычковая лира — lira da braccio). Так как старинным смычком это было сделать весьма затруднительно, он советует придвинуть басовую струну на подставке ближе к струне Ре, что значительно облегчает игру аккордов. В этом опусе Марини в наибольшей степени из всех своих сочинений использовал гриф скрипки (до е3).

По возвращении в Италию многоголосные и виртуозные моменты, новые выразительные средства в сочинениях Марини больше не развиваются. Внимание композитора направлено на углубление характерности языка музыки, связанной с кантиленностью, жанровостью, полифоническими моментами разработки и изложения материала.

Наиболее зрелыми являются его «Камерные и церковные сона¬ты» ор. 22 (1655), в которых четко дифференцируются типичные черты стиля двух родов музыки. Церковные сонаты написаны в более строгом полифоническом стиле, особенно быстрые части, камерные — используют танцы — куранта, сарабанда, гальярда и т. п. Интересно, что в этом опусе Марини предусматривает возможность исполнения баса continuo на испанской гитаре, что свидетельствует о более широкой сфере использования этих сонат, в том числе и в быту.

В поздних сонатах Марини идет поиск нового тематизма, в частности кантиленного, основанного на мелодиях большого дыхания, преобразуются танцевально-ритмические формулы, которые, приобретая более обобщенный характер, вместе с тем кристаллизуются в типические структуры, направленные на передачу образов стремительности, движения, праздничности, оживленности. Марини продолжает и линию, идущую от его первого опуса,— нахождение способов наиболее впечатляющей, острой передачи музыкальными средствами аффектов.

В области формы Марини еще не везде преодолевает много-составность полифонической канцоны, следуя близкому к сюите принципу нанизывания, последовательного экспонирования разнородного материала. Однако в своих «концертах» и «симфониях» для нескольких голосов с ансамблем он предпринимает попытки дифференцирования частей, наделения их характеристичностью.

Б. Марини сыграл заметную роль в итальянском скрипичном искусстве и как отличный скрипач, обладавший выразительным, певучим звуком, незаурядной для своего времени виртуозностью, и как самобытный композитор, перу которого принадлежит 25 опусов сочинений различных жанров, преимущественно инструментальных, где скрипка играет главенствующую роль. Его скрипичные сочинения сыграли важную роль в становлении жанра трио-сонаты, формировании выразительной скрипичной техники, разраб0тке тембровой стороны игры на раннем этапе развития скрипичного искусства.

— —

читать дальше (мантуанская школа)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.