Князь Одоевский, телефон
и музыкальный телеграф

 

Владимир Федорович Одоевский (1803-1869) – писатель, ученый, философ, изобретатель, музыкант, поэт, критик, журналист, теоретик искусства. Он был самой таинственной личностью своего времени, сотрясавшей обе столицы невероятными предсказаниями и оригинальным поведением. Вездесущий Одоевский появлялся в прессе под сотней псевдонимов, наставлял в оккультизме Пушкина, пугал светское общество своей эрудицией, странными нарядами и черным алхимическим колпаком. Князь боготворил музыку, читал фуги Иоганна Себастьяна Баха «как газету», и изобрел в честь этого великого музыканта особый музыкальный инструмент – орган «Себастьянон». (Укоренилось более непочтительное название – «Савоська». «Савоська» была сдана затем в Московскую консерваторию, которую сам же князь помог учредить).

Одоевский являл собой диковинное сочетание – он был одновременно страстным любителем «древних открытий», археологом искусства (изучал старейшие пласты русского фольклора) – и при этом гениальным футурологом. Прошлое и будущее соединялись в его деятельности самым органичным образом.

Он оставил несколько научно-фантастических книг. Одна из них – неоконченная утопическая повесть 4338-й год.

Для современников Одоевского книга была притягательна, но вызывала сомнения и всерьез к изложенным в ней странностям не относился никто. Только в XX веке выяснилось, что Одоевский описывал в ней цветные фотографии, фотосинтез растений, синтетическую ткань (»эластическое стекло»), думал об освоении человеком космического пространства. В начале же нового, XXI столетия, мы можем узнать в книге Одоевского еще и прообраз компьютерных программ для чтения книг и переписки по электронной почте. Больше того! Живший в далеком XIX веке князь описывает зарождающееся информационное общество и современный нам стиль жизни, катастрофическую быстроту усвоения информации – так, как будто он все это видел своими глазами.

В одном из фрагментов текста Одоевский так описывает экономико-политическую ситуацию будущего: наиболее процветающими странами станут Китай и Россия, а Америка придет в полный упадок. Далее текст обрывается.

Вот один из отрывков из книги князя В.Ф. Одоевского 4338-й год. Петербургские письма:

«…Настанет время, когда книги будут писаться слогом телеграфических депешей; из этого обычая будут исключены разве только таблицы, карты и некоторые тезисы на листочках. Типографии будут употребляться лишь для газет и для визитных карточек; переписка заменится электрическим разговором; проживут еще романы, и то не долго – их заменит театр, учебные книги заменятся публичными лекциями. Новому труженику науки будет предстоять труд немалый: поутру облетать (тогда вместо извозчиков будут аэростаты) с десяток лекций, прочесть до двадцати газет и столько же книжек, написать на лету десяток страниц и по-настоящему поспеть в театр; но главное дело будет: отучить ум от усталости, приучить его переходить мгновенно от одного предмета к другому; изощрить его так, чтобы самая сложная операция была ему с первой минуты легкою; будет приискана математическая формула для того, чтобы в огромной книге нападать именно на ту страницу, которая нужна, и быстро расчислить, сколько затем страниц можно пропустить без изъяна.

Скажете: это мечта! ничего не бывало! за исключением аэростатов – все это воочью совершается: каждый из нас – такой труженик, и облегчительная формула для чтения найдена – спросите у кого угодно. Воля ваша. Non multum sed multa* – без этого жизнь невозможна. «

 

Телефон, телеграф и музыка

 

«Древняя музыка и ее чудные действия суть остаток еще древнейшей – первобытного, естественного языка человеческого. Он был известен человеку инстинктуально – теперь он должен дойти до него образовательным способом» – так писал Одоевский в своих «Психологических опытах».

Музыка и язык — одна из самых любопытных и самых оспариваемых тем. Может ли музыка быть языком? Может ли язык быть музыкальным? Никто так и не пришел к единому мнению на сей счет. Но так или иначе, а музыкальные шифрованные языки всегда существовали. В начале XX века еще сохранялся тайный язык музыкантов, в котором каждый звук передавал определенную мысль. Применялись подобные языки и в военном деле (сочинение француза Сюдра, посвященное передаче на расстоянии шифрованной информации для нужд разведки, как раз и заставило Одоевского издать книжку о музыкальном телеграфе).

Уже значительно позже, во времена «холодной войны», спецслужбы, по легендам, использовали музыкальное кодирование информации по радио.

Собственно идею «музыкального телеграфа» в 1830-х гг. разрабатывали одновременно Сюдр и Одоевский.

Чуть позже этой идеей заинтересовался американский изобретатель Белл. Во время его опытов над «музыкальным телеграфом» и родился прототип телефонного аппарата, зарегистрированный в американском Патентном бюро в день св. Валентина 14 февраля 1876 года под номером 174465.

 

Князь Одоевский и приключения телефона

 

У телефона – богатая философская предыстория. В 1832 году в французском «Revue Musicale» была опубликована заметка о создании Ф. Сюдром музыкальных кодов для военных кораблей. В 1833 году русский журнал «Северная пчела» дважды сообщал об этом изобретении. В первой корреспонденции говорилось: «г. Сюдр, доставляя людям новое средство сообщать друг другу свои идеи, передавать их на далекие расстояния и в глубочайшей темноте, оказывает величайшую услугу обществу; … особенно на войне Музыкальный Язык может в некоторых случаях принести величайшую пользу, служа ночным телеграфом…».

Идеей Сюдра сразу же увлекся Одоевский, и в том же 1833 году появилась его книжка «Опыт о Музыкальном языке, или Телеграфе». Как раз когда князь заканчивал работу, в «Северной пчеле» появилось новое сообщение о трудах Сюдра. Оказалось, что Одоевский, сам того не зная, подробно описал результат, к которому чуть ранее пришел француз.

Сюдр уже успел составить словарь с переводом «Музыкального языка» на языки европейские (французский, английский, немецкий, итальянский, испанский и русский). Вот как описывает этот словарь «Северная пчела»: «В большом Словаре г. Сюдра находится в одном столбце музыкальный знак, а в следующем слова шести языков, выражающие ту же идею. Он составил также для каждого языка особый Словарь, в который помещено сначала слово, потом музыкальный знак; в этих малых Словарях есть ссылки на большой словарь, к которому легко было бы прибавить все другие языки. Таким образом г. Сюдр выражает слова всех сих языков одним звуком, и приводит разнообразность сих диалектов к единству музыкального языка».

О чем же писал Одоевский в своей книжке? Его «телеграф» был затеей скорее музыкальной, чем научной. Лишь спустя десять лет он создаст книгу о гальванизме, одна из глав которой будет тоже посвящена телеграфу, но это будет уже телеграф совсем не музыкальный, а электрический.

Но те основания, на которых Одоевский строил свою раннюю идею «музыкального телеграфа», в высшей степени любопытны. Благодаря им мы узнаем предысторию столь привычного нам телефонного аппарата. Напомним, свой «музыкальный телеграф» Белл строил одновременно с предком телефона. Кстати, фамилия американского изобретателя была вполне музыкальная: «bell» по-английски — «колокольчик».

Одоевский прекрасно разбирался в науке своего времени, много читал об открытиях и изобретениях. Ему были также прекрасно известны старинные идеи всеобщего, универсального языка, которые вынашивали ученые прошлого – Декарт, Локк, Уилкинс. Интеллектуал и мистик, Одоевский интересовался всеми тайными и вымышленными языками.

Язык музыки – самый известный из подобных языков. Не зря Одоевский читал произведения Баха «как газету»: коммуникативность действительно заложена в музыке мастера.

Остановимся на этом подробнее. Как известно, одновременно с написанием книжки о «музыкальном языке», или «музыкальном телеграфе», Одоевский работал над повестью «Иоганн Себастьян Бах». В ней мы находим историю о знаменитом музыкальном шифре b-a-c-h.

 

b-a-c-h

и другие музыкальные шифры

 

Дело в том, что Иоганн Себастьян Бах работал в особой системе музыкальной коммуникации.

Музыкальный «язык» Баха – риторически-звуковые формулы, за которыми было закреплено определенное символическое значение, хорошо известное современникам мастера. Бах доходил до настоящей шифровки целых фраз в своих произведениях. Например, согласно исследованию одного музыканта, начало соль-минорной скрипичной сонаты содержит «сквозь ноты» указание на год написания произведения, имя автора и обращение к Богу. Сама фамилия Бах много раз использовалась в произведениях автора. А так как по принятой у музыкантов традиции за каждым звуком закреплена определенная латинская буква, то фамилия Бах в данном случае была мелодией b-a-c-h (си-бемоль, ля, до, си бекар). Помещая ее в разные контексты и заставляя взаимодействовать с другими мотивами-символами (»мотивом страдания», «мотивом радости», состоящими обычно тоже из нескольких нот или характерных оборотов), Бах создавал предельно информативное музыкальное сообщение.

Эта музыкальная тайнопись была прекрасно известна Одоевскому. И она тоже очень тесно связана с идеей «музыкального телеграфа» как невербального средства коммуникации.

Вернемся к цитате в начале нашей главы. Одоевский говорит, что музыка – древнейший способ коммуникации: первым языком человечества были плач, восклицания (некая «прамузыка»), и уже только потом они разделились на музыку и выкристаллизовавшиеся слова.

Есть все основания полагать, что связь между речью и музыкой осталась. Не зря в XX веке чешский композитор Яначек записывал нотами звуки человеческой речи и публиковал эти «диалоги» в одной из чешских газет. По сути, опыты Яначека – и есть перевод с «Музыкального» языка на словесный, своего рода использование «музыкального телеграфа».

История с философским «музыкальным телеграфом», предшествующим изобретению телефона – пример того, насколько тесно искусство связано с наукой. Образы искусства подготавливают научные открытия, и разные области человеческого мышления разрабатывают одну и ту же мысль.

Все предположения Одоевского, как правило, сбывались. Объясняется это вовсе не колдовством и оккультными занятиями князя (хотя современники и называли его «русским доктором Фаустом»). Глубокая эрудиция, прекрасное знание тенденций современных ему наук и искусств, интуиция заставляли его мысленно очерчивать маршрут, по которому пойдет развитие науки. «В немногом – многое» – так говорил об этом сам Одоевский, подразумевая, что будущее заложено в настоящем.

Архивы князя до сих пор не изучены до конца, так что нам остается лишь ждать новых совпадений. Телефон изобрели. Рост Китая мы видим своими глазами. Любопытно, что же будет дальше.

- – - – - – - -

* В немногом — многое (лат.)